Royal Horse Family. ВЕДУТСЯ ТЕХ. РАБОТЫ ПО ВОССТАНОВЛЕНИЮ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Пещера

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s1.uploads.ru/i/rI4FA.jpg
В каменной скале образовалась небольшая пещера. В ней песок достаточно сырой, а чтобы там оказаться следует немного пройтись через берег. Темное место кажется достаточно безопасным, старые камни не рушатся и простоят еще не один век.

2

Лето ушло, оставив лишь воспоминания. Оно прошло быстро, и многое произошло в моей жизни за три месяца. Мысленно я перебирала в голове то, что случилось со мной в ближайшее время и что время унесло навсегда в неизвестность и забытье. Осень уже опускалась на наши земли, а она была предшественником зимы.
В этом году я особенно сильно переживала о наступлении холодных времен, ведь под сердцем я носила самое дорогое в этом мире существо. Вот-вот на свет появится мой ребенок, а получится ли из меня мать? Любимый.. Мы последнее время мало виделись из-за разных проблем, ведь он вожак, да и ссоры были. Свою беременность я скрыла от Херсонеса, не зная как от отреагирует на то, что у него будет жеребенок. Я очень волновалась о том, сможет ли мое чадо пережить зиму, ведь малыш еще будет столь юн, что легко сможет замерзнуть. Смогу ли я воспитать его достойно…
Пока я медленно шла, рассуждая о прошлом и о будущем, то не заметила, как копыта стали проваливаться в мокрый песок, а в нос ударил запах соленого моря. Я посмотрела на горизонт. Казалось, будто море не имеет границ, такое же широкое и бесконечное как сама вечность.
Я порысила в воду и зашла в нее по колена. Море было еще теплым и не успело остыть после жаркого лета. Гриву начал трепать свежий ветер, навстречу ему я подняла нос к небу и прикрыла глаза. Как хорошо и спокойно тут. Никаких посторонних звуков, лишь прекрасный, убаюкивающий, будто колыбельная матери, звук моря. Я медленно и аккуратно стала заходить все глубже в воду, пока волна не подхватила меня, и копыта не оторвались от дна. Я, борясь с волнами, что выталкивали меня к берегу, проплыла буквально пору метров, как в моем животе забился жеребенок. Это столь удивительное чувство, когда оно бьется в тебе, что я улыбнулась, хоть удар был достаточно сильный. Жеребенок уже давно толкается у меня в животе, но сегодня он был особенно неспокоен, а после чего замер. В сердце проснулось сильное волнение и шестое чувство мне подсказывало, что это тот день, когда мое сокровище, наконец, увидит этот мир.
Развернувшись, я поплыла в сторону берега, но волны сильно стали меня раскачивать, а рядом были камни. Я начала беспокоится и чуть ли не паниковать, но на берегу появился мой друг. Маленький хорек сидел на камне и звал меня к берегу. Собравшись с мыслями, я сделала пару толчков и мои копыта уперлись в дно, сердцебиение стало успокаиваться и я уже уверенно стала выходить на берег. Ох, как же я так неаккуратно, но хорошо то, что хорошо заканчивается.
Мой живот охватила боль, что резко сжала живот и отпустила.
- Приплыли.. Рожаю.. – проговорила я в легком ступоре. Базилик тут же соскочил с камня и кинулся прочь с берега, крикнув, чтобы я потерпела, а он найдет Херсонеса и приведет. Я бы очень хотела чтобы сейчас он оказался рядом, притулился своим бархатным носом к моему и сказал, что он рядом, но его не было, а ждать я не могла, не на вокзале же. Снова последовала схватка, закрыв глаза, я зашипела от неприятного чувства и потом резко огляделась. В глаза попалась пещера, где я смогу лечь подальше от чужих глаз, если тут кто-то окажется. Я тут же поскакала туда и медленно подошла ко входу и понюхала. Был старых запах какого то животного, но который уже неделю тут так точно не появляется. Это хорошо. Я зашла внутрь и медленно опустилась на влажный и холодный песок. Солнце сюда не попадает, поэтому слегка прохладное и сырое место, но другого нет. По телу пробежала дрожь, толи от очередной схватки, толи от прохладного песка.
Схватки с каждым часом становились все чаще, а не Базилика не Херсонеса не было. Я переживала. Было достаточно больно, когда начались уже сильные схватки. Упав мордой в мокрый песок я издала протяжный стон, после чего последовал крик, что эхом воздался по пещере. Последние схватки, я чувствовала, как жеребенок выходит на свет и вот последние секунды, после чего последовало облегчение. Я замера  и отдышалась. Через пару секунд я поднялась и стала вылизывать жеребенка, помогаю новорожденному освободиться из околоплодного мешка. У меня родилась прекрасная дочь. Хрупкая и столь беззащитная вороная, словно сама ночь она открыла свою глазки. На моих глазах показались слезы. Это стоило всех моих мучений и боли, чтобы увидеть и прижать к себе это счастье. Лишь сейчас я поняла что есть жизнь. Моя жизнь – это моя дочь.

3

Иногда в твоей жизни наступает такой момент, когда ты осознаешь, что сейчас кому-то нужен, даже очень, и в этот момент ты будешь чувствовать себя нужным.
Внутри матери было очень хорошо, уютно, всё подавалась на блюдечке, и кормили, и "жилище" было, где всегда тепло, правда темно и сыро, но за удобства всегда надо платить. И это я ещё осознала несколько месяцев назад, находясь в уютной утробе своей мамы. Почему мама? И откуда я знала кто я, где я, почему осознавала, ведь на данный момент была неким комочком, который ничего не значил. Это, скорее всего, было инстинктивным чувством, которое никто не мог объяснить. Хотя, как ни странно, я чувствовала, что нужна той, которая меня носила, я чувствовала всё то, что происходило с моим "носителем", слышала всё, но никак не воспринимала, лишь реагировала на то или иное, показывая это то толчками, то недовольными гримасами, которые никто не видел.
Но вот настал тот день, когда моя сущность уже осознала, что скоро куда-то денется, потому что внутри начало всё меняться, что крайне не устраивало меня, поэтому я чаще била ножками, возможно причиняя своему "носители" неудобства, дискомфорт, а может даже и боль. Но насчёт боли я не знала, да и вообще, мои эмоции никак не выражались, я ещё не знала их, ну кроме недовольства и радости, только двумя этими ориентировалась.
И вот, когда мне было так уютно и хорошо, когда могла немного поспать, если это можно было назвать сном, потому что уже пару недель мне было крайне тесно сидеть "здесь", мне было некомфортно, хоть и неуютно, ооо, уже противоречия. Что-то стало дёргаться внутри "носителя", меня кидало немного из стороны в сторону, назовём это так, то сильнее сжимало, то приходило в норму, но было крайне неприятно. Моя сущность стала сопротивляться, дёргая ногами, головой, показывая, что так не нравится, однако меня никто не слушал, продолжая качать мой "домик". Так продолжалось долго, но такой "взрыв" переходил на покой, когда я могла прийти в себя, и понять что к чему, хотя осмыслять толком ещё ничего не могла, маленькая.
Неудобство, теснота начало нагнетать меня, моё сопротивление стало терпеть крах, никто не хотел прислушиваться ко мне, "носитель" явно хотел уже, чтоб я вышла из него, освобождая его от обязанностей носить меня в себе. Даже когда меня как будто что-то подхватило и понесло очень медленно вперёд, я продолжала сопротивляться, хотя сил особых не было, да и желание начало пропадать, ведь у меня ничего не выходило. Поддавшись некой силе, которая тащила моё тельце вон из "носителя", я почувствовала, что наступает какое-то облегчение, потому что моё тельце вытянулось, теперь я шла ножками вперёд, как я понимала.
Ещё несколько минут, моя сущность куда-то выпала, я даже ничего не поняла, да и тем более как я могу что-то понять, когда я была в не ком "пакете, дышать было нечем, глаза не открыть, всё чисто на инстинктах.  Началась паника, дышать нечем, хотя до этого я вообще не знала, что такое дышать, потому что внутри "носителя" я такого не делала, да и вообще не знала, что нужно было дышать. Но вот оболочка начала куда-то пропадать, почувствовался резкий холодок, от чего моё тельце вздрогнуло, потому что внутри "носителя" было комфортно, тепло и уютно, а в этом неком мире, нет. Однако моего тело касалось что-то крайне приятное и тёплое, оно облизывало моё тельце, потом в нос, в котором была жидкость, начал громко фыркать, выталкивая жидкость из носа. Именно в этот момент в мои лёгкие проник прохладный для моей сущности воздух, я даже сделала нечто вроде свиста, глаза раскрылись и начали хлопать. Сначала всё было одним пятном, потом всё мутное, после начало чётко всё проявляться, всё становилось на свои места, поэтому я повернула голову в сторону того, кто меня вылизывал. Судя по запаху, это был "носитель", точнее она, та, что вызволила мою сущность в этот мир, в большой мир. Здесь было свободно, ничего не мешало мне, куча места, да ещё и дышу здесь, а так же вижу всё, странно. Приходя в себя от всего произошедшего за пару минут в этом мире, я громко фыркнула, повернула голову ещё раз в сторону белого пятна, которая, как мне показалось, будет зваться "мама".
Оглядев себя в "новом облике, я заметила, что моя сущность была вороной, по крайней мере, ноги были чёрные, не смотря на то, что конец ног накрывала околоплодная "ткань". Всё ещё приходя в себя, жеребёнок издал какой-то странный звук, показывая, что ему не нравилось, что здесь было прохладнее, чем внутри ма-мы, он начал впервые жаловаться. Ушки выпрямила, начала осматриваться по сторонам, передвигая лёжа своими длинными ходулями, однако встать пока не пыталась, моя сущность отдыхала от проделанной работы.

4

Те чувства, что открываются матери, не познает тот, кто не родил. В моем сердце таилась тревога, я беспокоилась о моей дочери, ведь самое важное ее защитить, но как можно защитить от такого огромного мира, что таит столько опасностей? Вспоминая себя и то, в какие неприятности я втягивала себя, не думая о матери, я беспокоилась смогу ли я свою дочь защитить?
Маленький вороной жеребенок смотрел на мир своими затуманенными глазами, моргая большими ресницами. Я видела, как по ее маленькому тельцу пробегает дрожь, а глаза начинают показывать более ясную картину того, где она находится.
- Все хорошо.. – нежно прошептала я и снова лизнула дочь.
Пещеру омывали волны, тут было достаточно прохладно и сыро, да и не сильно безопасно быть тут одной. Нужно найти Херсонеса, надеюсь, он будет рад увидеть свою дочь, свою кровиночку, часть себя. Я медленно поднялась и сделала пару шагов вперед. Оглянувшись, я улыбнулась дочери и сделала пару шагов к ней.
- Давай дорогая, вставай. – спокойно говорила я ей и носом подталкивала, давай понять, что я рядом и поддержу если что.
- Ты же сильная у меня. Нет, ты сильная у нас! Наш папа ждет нас. – говорила я к вороной кобылке. Я понимала, что первые шаги сделать тяжело, но я знала, что все будет хорошо, что у моей дочери хватит сил и отваги. В ее глазах, что только открылись, я уже видела решительную особу, ей просто нужно познать себя, познать этот мир.
- Я рядом. Я всегда буду рядом. Вставай. – когда малышка попьет молока, то нам нужно будет отправиться в ее первое путешествие и наверно сейчас оно покажется ей таким длинным и тяжелым, что я тревожилась за нее, но оставаться в этом месте мне не хотелось.
Я пошла к выходу и слегка зажмурила глаза, когда лучи осеннего солнца упали на мою морду. В пещере было не так светло и глазам нужно было пару минут, чтобы привыкнуть к яркому свету. Я вдохнула морской воздух и прикрыла глаза от счастья, что находилось рядом со мной. Да, я несомненно была счастлива, так счастлива как только возможно в этом суровом и трудном мире. Будет сложно, но все равно я была счастлива, что у меня появилась дочь. Я не хотела одной ей давать имя, это мы сделаем вместе с Херсонесом.
Я снова обернулась к жеребенку и подошла к ней.
- Пойдем на берег. Это рядом. Ты сможешь. – ласково говорила я к дочери. Как только она сможет уверенно стоять на своих копытах, тогда мы отправимся в лес. Я могу предположить, где сейчас Херсонес, это не так далеко от берега моря.
Я снова подошла к выходу из пещеры и повернулась в сторону дочери, чтобы в любой момент оказаться рядом и если потребуется подхватить ее и помочь.

5

Вокруг было столько пространства, что даже глаза разбегались, ведь ранее я вообще ничего не видела, внутри ма-мы было тесно, а тут на тебе, пространство такое. Это место было намного холоднее, и моё тело ощущало некое прикосновение к телу, и что-то внутри подсказывало, что это звалось «ветром». Вздрогнув ещё раз своим мелким и костистым телом, я громко фыркнула, обращая своё внимание на серую ма-му, которая стояла около меня, словно ожидая чего-то. Вопросительно посмотрев на неё, я выдвинула вперёд свои ноги, громко вздохнула и носом прикоснулась к своей конечностей, словно проверяя.
Через несколько минут после рождения, что-то подталкивало меня подняться на ноги, какая-то неведомая мной сила, словно шептала мне в уши, что надо встать на ноги и идти, бежать. Сначала я старалась не обращать на это внимание, но с каждой минутой это чувство начало охватывать меня, запудривать мне мозги этой мыслью встать скорее с земли. Мне было как-то не до этого, пока во мне что-то не забурлило, не забурчало, а именно желудок, как я поняла. Раньше еду мне поставляла ма-ма всё время, когда я хотела, а теперь раз, надо самой всё делать, как я поняла.
Моя сущность выпрямилась на полу, а потом начала выставлять вперёд передние ноги, которые были слишком велики для меня, однако продолжала. Поставив одну переднюю ногу на землю, жеребуська выставила сразу же вперёд ещё одну, не очень-то соображая, что она вытворяет, облокотилась кобылка на передние ноги, отрывая половину своего тела от земли, и сразу же выставила одну заднюю ногу. Но такая хрупкая конструкция потерпела крах, и я упала на землю, от чего сразу же окрысилась и недовольно фыркнула, посмотрев на мать, которая стояла около меня. Но инстинкт подталкивал меня на новые подвиги вставания на ноги, и я поддалась этому, поэтому опять выкинула ноги вперёд, привстала, подгоняя свои задние ноги под себя. Ну вот, теперь жеребёнок встал, однако вороное тело качало из стороны в сторону, а ноги толком не распрямились, поэтому через пятнадцать секунд, кобылка упала на пол. «Ну хоть встала уже.» - были первые мысли жеребёнка, которая скорее всего ещё и не осознала, что может думать про себя.
Вороная услышала голос своей матери, внимательно слушала её, но до конца не поняла вообще её слов, голова ещё плохо работала, пока что. Сделав глубокий вдох, кобылка рванула вперёд, выставив все свои четыре ноги, остановилась и простояла, шатаясь, где-то полторы минуты, пытаясь найти равновесие, а потом сделала шаг, второй. После второго шага, тельце растянулось, здании ноги остались сзади, создавая неудобную позу, поэтому кобыла опять улеглась на землю. Всё-таки тяжела работа первые шаги, а вот если так призадуматься, то уже дня через два она будет бегать и прыгать во всю.
Ну так вот, встав ещё раз и сделав один шаг, кобылка сделала ещё один шаг так, чтоб задние ноги сразу же подобрались, и её тело не выглядело сосиской. Ну так вот, два шага сделано, и я поняла, как надо шагать, чтоб не оказываться на земле, а шагать нормально. Сделав ещё три шага в сторону, я резко устала, плюс я ещё хотела покушать, а мамка находилась в другой стороне и продолжала мне что-то втюхивать в уши, но я не понимала.
Опустившись плавно на землю сама, а не под силой тяготенья, я выдохнула, ещё раз окрысилась, показывая, что я крайне всем недовольна. Отдохнув минуты три, вороная со свистом выдохнула, поднимая своё тельце вверх, а потом делая медленные, аккуратные и очень расчётливые ноги к маме, которая стояла и смотрела на меня. Меня немного пошатывало, потому что я рассчитывала каждый шаг так, чтоб не упасть на землю, иначе придётся опять вставать , а это слишком сложно.  Поэтому медленно подходя к маме, я торкаюсь мордой в её ногу, перенося свой вес на мордочку, облокотившись об маму. После мордой под живот и ищу вымя, которое нахожу, оно такое тёплое и набухнувшее, что я сразу же вцепляюсь в соску и начинаю пить тёплое, сладкое молоко, которое начало заполнять мой голод. Как только я попила, то сразу же легла на землю, а мама отошла куда-то вперёд, словно смотря куда-то, или она чего-то ждала от моей персоны?
Полежав ещё минутки две, всё переваривая в своей голове все события, я опять встала, и сделала несколько шагов к маме, всё так же немного пошатываясь, ведь я ловила равновесия, что было трудным.
-Мама? – пропищала я своим твёрдым голосом.

6

Уже была середина дня. Солнце перевалило за полдень, но уже не так сильно грело, как месяц назад. Я рада была тому, что рождение жеребенка припало на начало осени, ведь в жару еще и разродись, когда дышать не хочется, а жара придает усталость.
В пещере было тихо, лишь эхом иногда раздавались звуки моря, а морская соленая вода омывала пещеру. Я стояла и наблюдала, как моя дочь делает первые шаги. Да, это весьма трудно, нужно найти в себе силы вставать, падать и снова вставать, пока твое тело не покорится тебе. Я уже не помнила те первые минуты своей жизни, но наблюдая за усилиями маленького вороного жеребенка, я понимала, что это очень трудно. Я стояла и смотрела, как малышка вставала, падала, снова вставала, ее недовольная мордашка фыркала от возмущения. Я не могла ей помочь, ведь это то, что она должна была сделать сама.
Она клипала своими ресницами, не сильно понимая, что я ей говорю. Фыркнув, я отвела уши назад. Трудно, однако, с детьми, особенно с новорожденными. Я оставалась все время настороженной, прислушиваясь к любому звуку с вне пещеры, чтобы быть готовой, если кто-то решит нас потревожить.
Когда жеребенок утолила свой голод и уселась, то произнесла одно слово, которое заставило меня вздрогнуть. Неужели я мама? Я все еще не верила, что теперь я стала ответственна за одно существо, которое есть частью меня, научить ее всему, что пригодится в жизни. Что будет, когда она вырастет? Уйдет ли она от нас, или останется в шайке ее отца. Я уже боялась того дня, когда она скажет, что выросла и больше не нуждается в нашей опеке. Только сейчас я понимала мою мать, которая так переживала, стоило мне далеко уйти, ведь везде может быть опасность, а она для меня всегда будет такой маленькой хрупкой малышкой, хоть я и понимала, что нужно будет ее отпустить, если она пожелает это. Как будет вести себя Херсонес, какой будет он отец? Будет ли он строгим, или наоборот все ей позволять. Главное не баловать жеребенка, но как можно запретить что-то тому, кого любишь больше жизни? Но порой нужно запретить, порой нужно показать как правильно, а как нет, чтобы вырастить достойную кобылу, ведь она дочь вожака Шайки Падших Аристократов. Эта должна быть показателем для всех жеребят. Я понимала, что быть родителями сложно, даже очень сложно, ведь приходиться бороться со своей любовью, дабы правильно воспитать ее.
Я не знала, какой она вырастет, какой у нее характер, то точно характер у нее не из легких. Зная себя, и помня, как часто я не слушала мать, убегала далеко от табуна, да и вообще не считалась со своей матерью, считая ее слабой, я взяла на себя миссию стать сильной вопреки всему, чтобы защищать себя и мать. Херсонес явно тоже был обладателем не слабого характера, ибо только уверенный в себе, сильный и решительный мог стать вожаком табуна. Вот и можно было сделать вывод, что наша дочь была горючей смесью, а у нас большая ответственность уметь этот огонь вовремя потушить, сделать так, чтобы сама дочь умела контролировать свой пыл, и самим не обложатся, чтобы она не считала нас теми, кем для меня была моя мама.
Я помнила свое детство, когда со мной никто не хотел общаться с тех пор, как вожаком стал не мой отец, а другой жеребец, как он не любил мою мать, высмеивая ее и меня. Я прижала уши от тех воспоминаний. Мое детство было тяжелым, воспитывая во мне сильного бойца с судьбой, я сражалась каждый день за право жить, а не выживать. Тогда я решила, что никогда не заведу ребенка, пока не буду уверенной в том, что мой жеребенок будет расти в достойных условиях. Я была уверенна в Херсонесе и любила его, доверяла и знала, что он нас защитит.
- Да, я твоя мама. – нежно сказала я, улыбнувшись и прикоснувшись в дочери своим бархатным носом. Оглянувшись к выходу, я понимала, что до заката нам нужно было оказаться рядом с Херсонесом, поэтому нужно было идти. Я легонько подтолкнула дочь в грудку, приподнимая ее, давая понять, что нужно встать.
- Ты же сильная, давай, вставать. – все еще поднимая ее носом, говорила я. В табуне жеребята, которые рожались в пути тут же вставали и нужно было идти, одного никто ждать не будет, возможно только у меня был такой суровый табун, но я помнила, что во время перехода с одной территории на другую, очень тяжко приходилось беременным кобылам и тем, которые рожали в пути.
- Середина дня, к вечеру будем рядом с Херсонесом.. – предположила, ведь быстро я не смогу идти с жеребенком, я не хотела ее сильно напрягать долгим походом и подгонять. Но идти нужно было, а там она сможет отдохнуть, выспаться и поиграть.
Я отошла от малышки, игриво фыркнув, и стала бить передним копытом у выхода. Потом повернувшись, я рысью выбежала из пещеры и зашла в воду, дабы смыть кровь, которая осталась после родов. Оглянувшись, я подбежала в пещере и громко заржала. Песок под копытами был мокрый, и мое тело погружалось в него, то и дело приходилось топтаться на одном месте. По сравнению с пещерой, тут было так светло, на небе не одной тучи, лишь кое-где были белые облака. Да и теплее даже, чем внутри, ведь там достаточно сыро. Я вдыхала полные легкие теплого морского воздуха, а теплый ветер слегонца трепал мой мокрую гриву. Я снова заглянула в пещеру, ожидая, когда моя дочь наберется сил и сможет выйти ко мне.