Royal Horse Family. ВЕДУТСЯ ТЕХ. РАБОТЫ ПО ВОССТАНОВЛЕНИЮ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сонное ущелье

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

http://s58.radikal.ru/i160/1112/16/953e6bc080b7.png
Ущелье. Жуткое слово, не правда ли?  Но в этом месте нет ничего страшного. Не обрывистых скал, не кривых сталагмитов. Все вокруг зеленет и цветет.  Вокруг все словно во сне. Мягкое, теплое солнце, поющие птицы.

2

Иша устало встряхнулась, смахивая со своего тела пушистый снег. Холодало. Солнце неумолимо съезжало за горизонт и всю территорию лощины начинала укрывать тень. Кобыла была измотана, переход был долгий и тяжелый. То тут то там, в снежной пурге мелькали оскалы острых клыков, а вдали слышался надрывный и тоскливый волчий вой. Ветер просто сшибал с ног даже Ишу, а что говорить о малышах, привыкших к теплому климату?
И ведь им не объяснишь, зачем было тащиться в такую даль суровой ночью, а не остаться себе жить спокойно в лесу с остатками табуна.
Но мощное, верное сердце кобылы подгоняло ее вперед, к поискам того, кому оно принадлежало.
Их долгий путь завершился ближе к вечеру следующего дня и сейчас, маленькие и замерзшие, ее детишки лежали на снегу. Иша надрывно и жалобно заржала, оглядываясь в поисках укрытия и наконец нашла его. У самой кромки леса, между насыпью круглых камней и вековых елей была пара поваленных деревьев, а под ними, довольно большое углубление, которое когда - то, возможно, было чьим - то логовом.
Соловая рысцой подбежала к этой "пещерке" и осторожно заглянула внутрь, проверяя на наличие хозяев. Впрочем, их там не оказалось. Кобыла оглянулась на детей, чтобы проверить все ли в порядке. Их глаза закрывались от усталости, а от горячих тел валил пар. Нужно было срочно что - то делать, иначе малыши могут...не дожить до рассвета.
А во всем виновата только она.
Иша подскочила к ближайшей елке и вцепившись зубами в самую нижнюю ветку начала рвать ее на себя, не обращая внимания на то, что колючки царапают изящную морду. Наконец, ветка была оторвана и быстрой рысцой соловая двинулась обратно к "логову", где постелила ветку на холодную землю, а потом опять порысила к елке. Так продолжалось около пятнадцати минут и в итоге земля под заваленными деревьями стала более - менее прикрыта еловыми лапами. Кобыла встряхнулась, отчего капли крови с исцарапанного носа упали на белый снег. Кожу саднило, но это сейчас было неважно.
Самый сильный инстинкт любого существа женского пола - материнский и сейчас Иша готова была сделать все, чтобы спасти своих детей. Подскочив к лежащим на земле жеребятам она начала распихивать их носом, заставляя вставать и идти, не обращая внимания на их сонные и недовольные возгласы. Она понимала, что если они уснут сейчас здесь - на снегу, то уже...никогда больше не проснутся.
Наконец Вавилон неохотно поднялся на дрожащие ноги и соловая, прихватив его за холку, буквально волоком потащила малыша к укрытию, стараясь не причинять лишней боли. Жеребенок еле передвигал окоченевшими ногами, но Ише удалось дотянуть его до довольно широкого входа. Отпустив холку сына соловая начала осторожно подталкивать того внутрь.
- Давай сынок, там тепло и там ты можешь спокойно уснуть я обещаю.
Наконец Вавилон буквально закатился внутрь и тут же уткнулся носиком в стенку, поджав под себя замерзшие ноги. Иша облегченно вздохнула и вернулась за дочерью, которая, последовав примеру брата уже сама пыталась доковылять до матери. Прихватив серебристую гривку соловая помогла ей добраться до пещерки и пролезть внутрь. Фист тут же прижалась к брату, спрятав нос у него под мордой.
Убежище было впору для жеребят, но безусловно мало для самой Иши, поэтом кобыла рухнула на снег возле логова, закрыв спиной вход, чтобы не задувал ветер. Благодаря этому в пещере постепенно становилось тепло и тяжелое дыхание малышей постепенно перерастало в легкое и спокойное.
До этого момента Иша и не подозревала, насколько она устала. Ноги окоченели от холода, нос и морду саднило от царапин, а живот сводило от голода. А снег все падал и падал, постепенно накрывая кобылу пуховым одеялом. Хотелось спать, но она не должна.
На данный момент сон для нее - это верная смерть. Иша с трудом подняла голову к темно - сизому небу. Снежинки кружились в своем особенном, никому не понятном танце и мягко укрывали всю землю, погружая ее в зимний сон.
Сон...
- Где же ты...
С горечью прошептала кобыла.
Голова медленно упала на землю, а глаза постепенно закрылись. Сейчас ей было хорошо и тепло, сейчас она засыпала.
А снег все падал, превращая золотистое тело лишь в очередной заснеженный холм.

3

"Где же ты? Как я мог тебя потерять, слепо бросившись на поиски кобылы, которая даже не шла к нам после бегства из шайки?  Как я мог так поступить? Где мне их теперь искать, я прошёл уже почти всю землю и не следа, лишь знакомы запахи. "
Во время того, как Рапорт возмущённо  презирал себя в своих мыслях погода ухудшилась. Противный снег продолжал бурно падать на заснеженную землю. Какой-то дикий северный ветер своим леденящим огнём заставлял суставы жеребца охлаждаться, отчего приходилось двигаться быстрее и импульсивные. Кругом были сосны и еле, чьи кроны были покрыты снегом и казалось, что скоро наступит очень холодная зима. А на душе тяжело. Рапорт уже отчаянно брёл по снегу, опустив свои морду вниз. Он уже не знал, что ему делать и как быть дальше. Где искать. 
Если гора не идёт к Магамеду, то Магамед идёт к горе.
Так собственно и случилось, а точнее почти так. Рапорт уже сбился с толку и хотел уже вовсе остановиться и упасть от душевной муки, боли. Но, как только жеребец поднял свою голову в небо он заметил орла, который летел за ним очень долгое время. Он будто указывает куда идти, что-то крича по своему. Рапорт взглянул вперёд сквозь снег. Там что-то было, что -то живое. И тогда он понял, кто это. Это была его соловая. Рапорт не мог поверить своим глазам. Его переполняло куча эмоций. Жеребец поднявшись на свечу громко и радостно заржал. Его глаза засияли, а тело стало горячим. Он понёсся галопом  на встречу своей даме. Ноги резво перебирали глубокий снег, неся лошадиную душу к ней.
- Любимая, Иша...
Громкий и звонкий голос раздался из уст жеребца. Рапорт ожидал увидеть Ишу и детей целыми, невредимыми и счастливыми. Но сердце подсказывало, что будет всё не так гладко и хорошо, как хотелось. Иша уже почти покрылась снегом, а жеребят и вовсе не было видно. Сердце завопило ещё сильнее, чем раньше. Рапорт тревожно навострил свои уши и прибавил скорости.
"Что же с ней? Что случилось, что произошло? "
Ноги у жеребца уже начинало сводить от нагрузки. Он как никак несколько дней в пути, не останавливаясь не на минуту. Но он собрав всё свою волю в кулак мчался всё быстрее. Рапорт резко затормозил чуть не добегая до Иши, что бы снег не попал на её уже и без того заснеженное тело. Разгорячённый рапорт приблизился к кобыле и тревожно смотрел на неё. Его горячий нос прикоснулся к её щеке и нежно поцеловал.
- Иша, любимая, что же я наделал. Не оставляй меня, прошу.
Рапорт  попытался стряхнуть с неё снег. Она была вся холодная и признаков жизни кроме как слабого дыхания не было. Рапорт попытался аккуратно лечь рядом с Ишей, попытаюсь охватить как можно больше её тела, что бы согреть собой.

Отредактировано Raport (2012-01-29 14:46:46)

4

Внезапно пришло тепло. Соловой показалось, что наступила весна, что вот вот взойдет солнце, что она слышит журчание реки и щебет птиц там - вдалеке. Казалось, что она сможет вот вот взлететь. Она открыла глаза и осмотрелась вокруг. Сердце забилось от восторга, а дыхание перехватило от необычайной красоты.
Кругом, куда не кинь взгляд, расстилалась огромная, изумрудно - зеленая равнина. Невдалеке от полянки, на которой лежала Иша бежал веселый, журчащий ручеек. Кобыла помотала головой, пару раз зажмурившись, прежде чем снова отважиться оглянуться. Ничего не изменилось. Она подняла голову и прищурившись, глянула на солнце, что так ласково обнимало все ее тело.
Тело. Иша взволнованно вздрогнула и резко вскочила на ноги. Ни один мускул не болел!
Ей казалось, что она вот вот взлетит.
Весело засмеявшись соловая нагнула голову и отдала в воздух пару роскошных козлов, после чего устремилась вперед. Ноги несли ее все быстрей и быстрей, спирало дыхание, но усталости и боли не было.
Она резко затормозила и передними ногами упала прямо в прохладную воду ручья, после чего принялась жадно пить ее - ьакую свежую, холодную и восхитительно сладкую.
Напившись Иша тут же нагнула голову к изумрудной траве,и, будь она проклята, если это была не самая сочная и вкусная трава в ее жизни!
После того, как голод был утолен кобыла принялась бродить по окрестностям. Вокруг благоухали прекрасные цветы, росли шикарные и раскидистые деревья, возвышались горы и расстилались моря и океаны.
Это был рай.
Но....
Какое то чувство не давало душе Иши покоя, что то тяготило ее счастье....Все здесь было так идеально, так волшебно, но чего то не хватало. Чего то важного, необходимого....
Набегавшись вволю Иша упала на траву и закрыла глаза, глядя, как медленно спускается ночь и загораются звезды. Не было страха, боли, ненависти, но была сосущая, гнетущая пустота внутри самой Иши...Она съедала ее, утаскивала за собой.
Кобыла потянула носом воздух и закрыла глаза. День, полный приключений клонил ее в сон...
- Любимая
Голос, донессшийся откуда - то издалека заставил соловую вздрогнуть и вскочить на ноги. Глаза ее расширились от ужаса и тревоги, а сердце бешено клокотало внутри.
Кто это? Где ты?
Произнести что то вслух она не могла. Свой собственный голос внутри головы показался ей чужим и незнакомым.
- Иша
И снова этот теплый, хриплый от страха голос. Такой незнакомый, но такой родной....манящий к себе, успокаивающий, дающий защиту.
И имя...это ее имя - это стало вдруг также ясно как то, что она знает, кому принадлежит голос, хоть и не помнит этого.
Соловая повела ушами и громко всхрапнула. Перед глазами вставал образ вороного жеребца, который любил ее, который искал...
Но зачем?
Голова стала внезапно раскалываться от боли и Иша пронзительно закричала, когда рай вокруг стал рассыпаться на тысячи кусочков, а все вокруг застелила белая пелена. Она кричала и кричала, пока не поняла, что не чувствует тела, но рядом с ней что то горячее и родное.
Внезапный холод сковал ее, а из глаз брызнули слезы. Она пыталась дернуться, но не могла даже пошевелиться, а потому только слабо закричала, пока не почувствовала, что ее морды коснулось что то теплое и мягкое. Она замолчала и из последних сил чуть приподняла голову, чтобы обернуться.
Ее шоколадные глаза наткнулись на темно синие, влажные и теплые. Они смотрели с тревогой и любовью.
Сердце пропустило пару ударов, а потом ее глаза расширились от изумления.
- Ра...

Только и могла выдавить Иша, хрипло. Глаза снова предательски наполнились слезами. Она закрыла глаза и потянувшись мордой уткнулась в теплую вороную шею. Господи, как же она любила его, как же долго искала!
И вот он снова рядом, заботливый, любимый, желанный. Иша с какой то болезненной яростью прижималась к нему, не смея даже отстраниться.
Она боялась что он покинет ее, бросит - снова, боялась отпустить....

5

Кобыла не отвечала. Но своим тело, Рапорт  чувствовал, что её сердце ещё бьётся, хоть и слабо. В мыслях у него было только то, что он во всём виноват... "Какой же я дурак, что оставил тебя. моя родная, моя любимая. Не покидай меня, не покидай меня прошу. " Рапорт сильнее прижался к соловой согревая её собой сильнее, что бы дать её надежду на жизнь...
И почему сейчас не лето? Было бы всё намного проще. Рапорт бы их нашёл, обязательно нашёл бы, но целыми и невредимыми. Они паслись бы на красивом лугу, с огромной сочной травой и рядом был бы ручей и светлые редкий лесок, что бы укрыться от солнца. Но это всего лишь жалкое представление того, что может быть. В будущем Рапорт обязательно найдёт его чего бы это ему не стоило. А пока остаётся надеяться, что Иша справится и встанет на ноги. Она не ради такой быстрой смерти столько терпела. Она должна жить долго и счастливо, рядом с вороным и детьми до старости и до смерти на прекрасном лугу.
Рапорт ненавидел себя и ему хотелось всё сделать для того, что бы она жила, но ему ничего не приходило в голову. Он посомтрел в сторону орла, который как ни странно сидел молча и наблюдал за картиной происходящей в этом дряном ущелье.
- Что ты молчишь? Что мне делать? Ведь ты всегда говорил...
Голос жеребца был очень взволнован, он боялся потерять кобылу. Но орёл, как всегда повёл себя глупо и сидя на ветке просто продолжал смотреть. Рапорт прижал свои уши, глядя на него, и тут же расправил, как услышал из уст Иши слабо "Ра..." Её взгляд... Он. вновь увидел её взгляд, такой добрый и нежный несмотря не на что.
- Любимая... Борись слышишь, борись, слышишь? Не оставляй меня и малышей. И знай пока сердце моё бьётся я всегда буду с тобой рядом и больше не покину, не отпущу тебя. И будем жить мы и в горе и в радости до конца дней наших. Дети наши принесут нам ещё внуков. А ты борись несмотря не на что. Борись ради нас, Меня, Вавилона и Фистенс. Борись.
Голос был спокоен и нежен. Рапорт надеялся на мужественное сердце кобылы. Надеялся что она справится. Соловая  подняла свою голову и крепко прижалась к шее жеребца. Это дало ему надежду на то, что она выживет.  Но вдруг откуда-то позади послышалось "Волк" Рапорт приподнял голову, но потом заглянул за Ишу и обнаружил там какое-то подобие пещеры. Он сразу же понял кто там спит и на его морде всплыла улыбка.
- Эй. малыши, пака снова с вами. Спите давайте, набирайтесь сил.
Кажется нежный и мужской папин голос был как раз сейчас к стати. Жеребец вновь  положил свою голову на Ишу и сказал:
- Эх, мамка, что ж ты о себе то не позаботилась то же? Куда бы ты без меня...
Нежный голос... Рапорт привстал и резво направился к пихтам, что бы  отломать веток, что бы любимой было удобно. Наломав пару крупный веток, жеребец притащил их к кобыле и положил рядом. Затем,  направился ещё нарвать веток, что бы утеплить уже почти готовую подстилку. Собственно нарвал, притащил и положил пока что рядом. Он склонился к соловой  и начал шептать:
- Любимая, тебе нужно встать, а постелю тебе веток и снова ляжешь. Это что бы живот не мёрз.

6

В голове стоял непрерывный шум. Все тело ныло и болело, а ноги и живот прожигало холодом. Хотелось забиться в какую - нибудь дыру, потеплее, свернуться калачиком и просто уснуть, забыв о холоде, о боли. Так хотелось в родной дом, где зимы никогда не были такими суровыми, где всегда была теплая мать и юношеская горячая кровь.
Но ничего этого не было. Ничего уже не вернуть.
У нее не осталось никого, кроме Рапорта и детей, и если вдруг кого - то из них не станет, то...она не переживет потери.
Хватит - слишком много.
Тяжелые веки опускались, голова почти падала на землю, а потом Рапорт ушел и Ише снова показалось, что он был лишь сном. Она снова одна, как и прежде. Он ведь бросил ее, бросил, отправившись на поиски той, другой, которую Иша даже не знала.
Он бросил ее и детей, чтобы найти другую, не ее, не Ишу. Может он просто пожалел ее?
Одиночку, которую знал с детства. Пожалел, притворяясь что она нужна ему, что он ее любит...
Мог ли он?
Сил думать не было. Потом она услышала, что Рапорт вернулся, но затаенная боль и обида пересилили радость от его прихода. Если бы он знал, как она мучилась, как искала его, чтобы задать лишь вопрос - к чему все это было?
Она услышала, что надо встать и на негнущихся ногах попробовала подняться и сдвинуться с места. С надрывным хрипом соловая встала и сделала пару шагов, которых вороному хватило чтобы подстелить ветки. Неуклюже раскачиваясь кобыла сдавленно взвизгнула, после чего передние ноги ее подкосились и она снова рухнула на землю, где теперь, к счастью было теплее и мягче.
Она чувствовала, что Рапорт снова лег рядом, пытаясь согреть ее. Отстраняться не было сил, да и это сейчас глупо и неуместно.
Она подняла голову и заглянула в синие глаза.
интересно - он видел обиду и боль, которые спрятались в уголках шоколадных глаз? Видел ли тот немой укор и появившееся там недоверие? Иша попыталась что то сказать, но вышло лишь хриплое
- Нашел ее?
Это звучало язвительно и горько - это не было похоже на обычную, всепрощающую Ишу. Но она устала. Устала, что ее постоянно бросали, как ненужную вещь. Сначала родители, потом Блэк, потом Рапорт...
Неужели она не заслужила маленький кусочек счастья? Может...
Может лучше было бы, что бы Рапорт нашел их на сутки позже?
Тогда бы ей не пришлось больше терпеть это все, не пришлось бы чувствовать боль....он бы позаботился о детях, а ее бы тогда бросили в последний раз.
- Лучше бы ты не нашел нас...
Тихо прошептала соловая с горечью в голосе, а дальше, непрошеные слезы стали застилать глаза и она снова провалилась в сон, убрав морду подальше, от вороного.

7

Как же он любит её. По-настоящему, всем сердцем. А многие ежу попросту забыли как это. Сейчас в моде были лёгкие отношения: познакомился, поимел и пошёл дальше. Это не правильно, так не должно быть.  Но большинство считают это нормальным. Как отвратительно на них смотреть, чувствовать их присутствие, да и просто знать, что такие омерзительные животные существуют. Это ужасно. Жеребец отказывался это понимать и верить в это. Он знал, что никогда не будет таким ужасным и отвратительным. Его сердце отдано одной... Если сердце, то и душа и тело. По-другому ни как. По-другому быть не должно. Так и у Рапорта.  Он просто не сможет по другому. Если она заберёт с собой сердце, то не души не теле не останется. Будет просто физический объект.
Соловая же попыталась встань на ноги. Ей было больно, явно больно это делать, но она смогла и она справилась. Она была сильной. Слишком сильной. Рапорт очень быстро сложил все ветки на  снег, так что бы сделать что-то вроде тёплой подстилки. Иша тут же упала на зелёную подстилку. Жеребец без промедления лёг рядом с ней и старался согреть её всем теплом своего тела. Но когда он заглянул её в глаза, то увидел то, что не видел никогда. Она явно ненавидела его. А он и без того венит себя, а эти глаза. Он просто свел его с ума. Голова Рапорта разрывалась от мыслей, от слов ненависти к себе и о любви к ней. Жеребец  согнул свою голову и прикрыл глаза. Он ненавидел себя. Но вдруг прозвучал вопрос:
«Нашел ее?»
Теперь стало всё более ясно. Она испытывала к жеребцу ненависть за то, что он оставил её, покинул и ушёл искать какую-то незнакомку. Но ведь этого его долг? Он должен был найти её и помочь, так как она была в его табуне, которого больше не было. Сквозь сильнейшую любовь к Ише, ненависти  к себе, Рапорт увидел всё то, что видел раньше. Безжизненный труп вырисовывался в его голове. Он сщурил глаза и сказал:
- Нашёл, но без признаков жизни.
Жеребец прекрасно понимал, что кобыле и без того больно, да же видеть его. Но он должен был помочь ей выкарабкаться ради неё самой,  ради детей, он должен был. Рапорт безумной любовью в глазах смотрел на кобылу. Он понимал, что успел, что она справиться со своим недугом. И путь он возненавидит его, прогонит, он всегда останется верен ей и будет любить до конца своей жизни и после неё.
« Лучше бы ты не нашел нас...»
Кобылица произнесла и тут же отключилась. Она вновь погрузилась в сон, живой сон. А жеребец не спал уже два дня. Так хотелось склонить голову. но нельзя, нужно было ждать того момента. пока кобыла придёт в себя и встанет на ноги. Рапорт понимал, что возможно на это уйдёт не один день, ну нужно было терпеть. Вороной, не смотря на то, что кобыла  спала, всё же решил сказать:
- Ты всегда знала меня. Знала какой я. Кем являюсь. Я всегда считал себя обязанным помочь всем вокруг себя. Но здесь я просчитался. Я потерял всё в один момент. Но я очень прошу тебя, живи, просто живи. Ради детей, ради себя. Докажи всем, что ты сильная. Покажи себя. Я буду тебя ждать, пока ты не проснёшься. Я буду помогать тебе, пока ты не не скажешь мне, что бы я ушёл. Я буду предан тебя и любить только тебя до конца своей жизни  и даже после. Пусть даже ты будешь ненавидеть меня. Знай, я всё сделаю для тебя, всё что в моих силах.
Рапорт положил свою голову на кобылу и начала размышлять о себе о своих поступках о ней...

8

Мы все шли и такое чувство, что это никогда не кончится . Я смотрела себе под ноги, чтобы не споткнуться или поскользнуться.  Так как знала, что если упаду, то уже не встану, тогда мама меня не бросит и ей придется меня вести. От этого я заставляла себя  идти, не останавливаясь и аккуратно. Было очень холодно,  и шел снег.  Я вся дрожала. Я еле-еле передвигала свои ноги за братом и мамой.  Я так устала… У меня уже ноги так болят..  Хочется так лечь и уснуть, но надо идти… я ничего не говорила в слух, чтобы еще больше не волновать маму. Она и так сильно очень волнуется за нас. Она шла впереди нас и иногда поворачивала голову и  смотрела на месте ли мы. Мамочка, мне так холодно и тяжело.. Я не могу больше идти.. Мам и братик помогите.. Где же папа?.. Я держала язык за зубами. Потом посмотрела на  маму и братика и увидела, что я отстаю от них. Я заставила себя идти побыстрее, чтобы не отстать от мамы и братика. мне так страшно.. Я пыталась не смотреть по сторонам, чтобы не увидеть серые тени преследующие нас.  Это были волки. Они хорошо, что не нападали, потому что знали, что мама будет биться за нас до последнего.  Я все равно боялась. Нельзя отставать..    В ушах стоял свист и от этого, мне было ничего не слышно.
-Мне очень тяжело мама и братик.. Я больше не могу идти.. – не выдержав, я тихо прошептала. Мои ноги перестали меня слушаться, и я остановилась.  Мои ноги очень сильно дрожали и не поддавались. Все я больше не могу идти, никуда.. Мамочка и братик не оставляйте меня, пожалуйста… мне страшно… Тут я услышала, что меня окликнул братик:
-Фист.. Я все таки заставила себя сдвинуться с места и продолжить путь за братом и мамой.  Мои ноги все равно очень сильно дрожали, и от этого мне еще тяжелее становилось идти.  Я видела, что и у брата дрожали ноги от усталости.  Я тихо прошептала, так как громче я уже не могла говорить:
Мы должны идти и не сдаваться.. – На мне уже было очень много снега и  все тяжелее становилось передвигать ноги.  Ноги и все тело я уже не чувствовала.   Мама остановилась и я увидела, как брат лег на землю . Я  к нему подошла и легла рядом. Вместе легче и теплее.. Рядом с ним и мамой я чувствовала себя лучше , их поддержку и защиту.  Я чувствовала боль во все м теле, голод и очень сильно хотелось спать. Я прижалась к брату и закрыла глаза. Я больше не могу… От снега под нами было еще холоднее.  Все мое тело дрожали и не могло , никак согреться.  Я не видела, что происходит, но слышала, что мама что-то делает.
Я так и лежала  с закрытыми глазами, стараясь бороться со сном и усталостью. Так как знала, что если усну. То могу больше не проснуться. Я не должна спать… Но так  хочется, есть и спать. Тут мама подскочила к нам с братом и стала, толкать , чтобы мы вставали. мама, я больше уже не могу встать.. Мне тяжело… я уже не могла ржать, но тут братик издал слабое ржание и стал подниматься на ноги. Я с трудом открыла глаза и посмотрела  на брата и маму.  Мама нежно помогла брату встать и идти. Я пересилила себя и стала пытаться, тоже встать.  Я никак не могла встать, потом я привстала и снова упала. Я почти смогла, значит надо еще раз попробовать встать!.. Я поставила сначала одну переднюю ногу. Потом другую и оттолкнулась задним. В этот раз я смогла встать и не упасть. Я немного постояла и когда немного дрожь стихла пошла за мамой и братом. Я увидела, что мама вернулась за мной. Но брата не увидела рядом с ней. где же братик мама?.. Я не смогла издать не звука, только пытаясь передвигать свои замерзшие конечности. Мама прихватила меня за гривку и помогла добраться до пещеры и помогла влезть внутрь. Я увидела там брата и подойдя к нему легла рядом, прижалась к нему и спрятала нос у него под головой. Теперь можно поспать… Через несколько минут я уснула.
Я проснулась через некоторое время. Было тепло и уютно с братом, но меня что-то волновала. Я повернула голову в сторону выходу и навострила уши. Кто-то еще здесь есть.  Но кто?.. Только не волки! Мамочка…
- Эй. малыши, пака снова с вами. Спите давайте, набирайтесь сил.
Папа нас нашел! Я вздохнула с облегчением и  увидела, что и брат не спал. Я  положила голову на ветки и снова уснула.

9

Тишина опускалась вместе с серыми сумерками. Черт его знает, какое было время суток - снежная пелена укутала мир, укутала всё то, что способно было дышать, жить, что-либо чувствовать. Казалось, этой зиме противно любое отклонение от её белоснежной, неодушевленной нормы. Казалось, что зима старается сделать этот мир совершенным, а что может быть совершенней подобного цвета, который одновременно является всем и в ту же секунду – ничем? А снежинки падали, падали медленно, кружась и танцуя, но никому отдельно не посвящая свой танец. Но, быть может, именно этот черный волк удостоился этой чести?
Он стоял на небольшом пригорке, прочно упершись лапами в затвердевшую, заледеневшую почву, сверху слегка припорошенную снегом. Низкие, но густые кустарники с немой отвагой приняли на себя все те сугробы, что должны были укутать этот наблюдательный пост. А волк стоял, внимательно всматриваясь в то, что происходило чуть ниже, чуть дальше, чуть левее. Лошадей, этих сильных и весьма грациозных животных, было трудно не заметить. И волк наблюдал, сверкая в сумерках разноцветными глазами.
Его черная шкура выдала бы его с головой, если бы не снежинки, те самые снежинки, танцевавшие под какую-то тихую, только им ведомую, музыку. Они мягко касались черной шерсти, превращая волка в сероватый силуэт. Впрочем, хищник был рад подобной маскировке – он не был намерен выдавать своё присутствие.
Он стоял, смотрел, вдыхал жадно воздух и чувствовал, как холодный ветер стальными когтями треплет его загривок. Изгибал насмешливо тонкие губы, но взгляда не отрывал, не двигался, с пристальным вниманием исследуя подступы к тому убежищу, что сейчас заняли лошади. И лишь негромкий треск сухой ветви под чьей-то лапой заставил его дернуть ухом и чуть оскалить крепкие клыки.
- Я же сказал, чтобы меня не тревожили, - негромко, с нотками раздражения, прорычал волк, с некоторой досадой жмуря разноцветные глаза. Из-за его спины медленно выплыла серебристая, крепкая фигура Призрака, одного из его подчиненных, не совсем хилого, но совершенного простака. Призрак остановился чуть позади и склонил тяжелую, лобастую голову, зыркая исподлобья желтыми глазами. Голос его, звучный и рычащий, звучал виновато:
- Бес, прости. Просто ветер, ну, дул и… - договорить волк не успел. Бес обернулся, оскалив клыки и раздраженно прижимая уши к голове. Он очень не любил, когда его мысленные цепочки кто-то грубо обрывал.
- Знаешь, каково это – думать, а, призрак? Плести паутину, предугадывать чужие действия… Возводить дворец из карт. А потом какой-нибудь увалень врывается к тебе и одним неуклюжим движением всё рушит. Всё, ты слышал? – собеседник черного волка в смятении попятился назад и тотчас наткнулся задом на еще одну волчью фигуру. Она почти в точности повторяла желтоглазого увальня, разве что изгибы тела были всё же несколько мягче. Резвая – волчица, сестра Призрака. Не особенно умна, но чрезвычайно решительна. Еще одна головная боль. Бес зашипел сквозь стиснутые челюсти.
- Брат хотел сказать, что мы хотим есть, Бес, - негромко прорычала волчица, отталкивая своего неуклюжего родственника в сторону. Призрак удержался на лапах и встал за спиной у своей сестренки, что Бес тотчас подметил:
- Твой брат ничего не может без тебя. Видишь, прячется за твоей спиной. Прекрасный воитель. И поэтому я должен вас кормить? - черный волк мотнул головой и воззрился на убежище копытных. Судя по передвижениям, лошади не скоро оттуда уйдут.
- Вы, оба. Заткнитесь. Если хотите набить брюхо, советую вам свалить подальше в заросли, – пристальный взгляд на Резвую, - и никакой самодеятельности.
Резвая фыркнула, но всё же последовала за Призраком.  А Бес, с досадой возведя глаза к небу, вновь остался один.

10

Холод.
Он окутывал уже не тело, а разум. В голове стоял туман.
Их маленькое убежище окружала тишина. Рапорт спал рядом, Иша услышала это, дернув золотистым ухом. Пара часов сна пошла ей на пользу - тело согрелось, а ум, наконец, обрел ясность.
Она слышала, как жеребята мирно посапывали под защитой веток, чувствовала теплый бок Рапорта. Обида уже не так въедалась в сердце, она лишь легким осадком осыпалась на плечи. В конце концов, он делал то, что должен был и его вина лишь в том, что он не успел найти себе заместителя.
Еле заметный ветер ласково напевал свою колыбельную песню, и соловая, хотела уже было вновь уснуть, как вдруг ноздри защекотал подозрительный запах.
Сначала, Иша не придала ему значения, а потом, глаза ее резко открылись, а ноздри широко раздулись, впитывая этот запах в себя. Кобыла в тревоге прижала уши и тихо всхрапнула, резко поднимаясь с земли.
В сознании мелькнул горный перевал и тугие, серые тени с узкими, злыми глазами.
Волки.
Шкура мелко дрожала, грудь судорожно вздымалась. Ишу мучил страх. Страх первобытный, страх старый как мир. Никогда не подводившее чутье подсказывало кобыле, что волки не оставили их, они продолжали слежку. Иша их не видела, но знала, что они здесь.
Она осторожно поднялась на ноги и стряхнула со шкуры снег. В глазах плясал ужас, ноги вот вот готовы были нести ее прочь отсюда, но она силой заставляла себя оставаться на месте. Она не может бежать. Здесь ее дети.
Если что - то на свете и может пересилить страх, то это отчаяние и материнский инстинкт. Разум Иши был готов бежать не оглядываясь, но верное сердце побуждало остаться здесь, на страже сна своих детей.
Кобыла нагнула голову к земле и подхватив губами пару комьев снега, быстро проглотила их.
Рапорт спал, загородив вход в пещеру, а раньше времени его тревожить не стоило.
Соловая подняла голову и принюхалась - волки были близко. Достаточно близко, для того, чтобы напасть. Проблема была в том, что Иша не знала сколько их. Это мог быть одиночка, а могла быть стая - в любом случае, если это те волки, что шли с ними весь перевал, то их не меньше двух. Кобыла старалась успокоить себя, что парочка волков не сделают им ничего, но...а что если их больше?
Что если, некоторые будут отвлекать их с Рапортом, а остальные подберутся к детям?
Кобыла встряхнулась и прижав уши осмотрелась, но ничего не увидела.
Все было тихо.
Подозрительно тихо.
Она в пару шагов подошла к вороному и толкнула его носом в плечо.
- Вставай. Нам надо уходить. Здесь небезопасно.
Иша была уверена, что Рапорт тоже почувствует присутствие волков. Когда жеребец встал кобыла нагнула голову и осторожно заглянула в пещерку, подталкивая детей носом.
- Я знаю, что вы устали родные, но нам нужно идти. Вавилон, Фист - поднимайтесь и держитесь рядом, ни на шаг от нас.
Она видела понимание и тревогу в глазах сына - он уже знал, знал, еще когда засыпал, а она была слишком уставшей, чтобы прислушаться. Тряхнув головой она отошла от пещеры и стала ждать, пока малыши выберутся, но тревога не покидала ее.
Если за ними ведут слежку, то понимают, что жеребята не смогут бежать быстро - они слишком устали, а двое вымученных родителей не лучшая защита.
Но Иша была уверена, что если опасность станет неминуемой, то она погибнет, защищая своих детей и уведет с собой в могилу пару волков, уж это, ей под силу даже сейчас.

11

Нужно было держаться, продолжать держаться. Но нет не выходило. Глаза снова закрывались. Вот и всё.  Жеребец окунулся в незабываемый и волшебный мир, где можно всё. Он заснул. Ему снился рай, в котором было прекрасное время года - лето. Он находился на прекрасной равнине, полной высокой и сочной травы, а вокруг него были лошади.  Он не обращал не на кого внимания, а лишь искал свою соловую и их детей. Вот они, он увидел их. Дети были уже намного взрослее, но всё так же весело резвились не отходя друг от друга. Он спокойно подошёл к своей любимой Ише, но вдруг всё растворилась. Весь рай растворился и появилась другая картина. Вокруг нашего героя было всё то же поле, но уже окровавленное, полное трупов лошадей. Одно казалось ему не понятным, что происходить в его голове в его сознании. Где он? Что с ним? Рапорт смотрел по сторонам. было очень тихо и некого не слышно, будто весь мир взял и вымер. Но стоило ему сделать только один шаг, и всё исчезло.
Тем временем соловая кобылица уже пришла в себя и поспешила разбудить Рапорта, который не смотря на свои дурные сны очень крепко спал. Жеребец приоткрыл свои глаза и увидел соловую. Она как всегда была не отразима, но её глаза. Он уже вовсе не горели гневом и болью, а страхом. Рапорт тут же соскочил и услышал слова кобылы: «Вставай. Нам надо уходить. Здесь небезопасно.» Жеребец по -началу абсолютно не понял, что происходить. но следовало ему только вдохнуть прохладный зимний воздух, то он сразу почувствовал присутствие опасности, присутствие волков. Жеребец задал голову вверх и попытался понять, сколько их. По запахам их было  несколько. Скорее всего трое или четверо. Рапорт тут же прижал свои уши и кряцнул зубами. «Неужели нам не дадут пожить спокойно. Сколько можно.»  - подумал вороной. Иша тем временем будила уставших детей. Рапорт не знал что делать. Правильным выбором конечно было бежать, но не было бы снега было бы намного проще. Рапорт вздохнул и начал всматриваться в  деревья, где по всей видимости и находилась стая. Жеребец обещал, что сделает всё для Иши. Нужно будет, он им сама устроит кровавое месиво,ведь одного удара копытом достаточно что бы вывести из строя волчий организм.

12

Я заснула очень крепко, и мне снилось, что сейчас лето все зеленое, светит солнышко. Мы с братом бегаем наперегонки. Мама с папой смотрят за нами. Меня разбудил взволнованный голос мамы, обращавшийся к нам и то, что брат встал и пошел к ним. Я открыла и посмотрела на выход. что происходит?.. Я смотрела непонимающе, потом увидела. Что мама и папа уже встали и стоят на стороже, а брат прижимался к отцу. Тут до меня дошло плохое предчувствие и мне стало очень страшно. Я задрожала всем телом и мне не хотелось в ставать. Но в пещере становилось холоднее,  нужно было идти к маме и папе с братом. Я поставила одну переднюю ногу, потом другую. Они у меня очень сильно дрожали от усталости и страха. Я оттолкнулась и встала, потом стала ждать, чтобы дрожь немного поутихла, так как идти было не возможно так.  Я так хочу, есть, и спать.. Я знала, что опасность. Где то рядом и заставила себя выбраться из пещеры и подойти к маме и папе. Как подошла к маме я прижалась к ней и старалась унять дрожь. Я тихо сказала:
-Мама .. Папа.. Мне страшно… – мой голос срывался и дрожал. Я не могла нормально выговорить.
Стало очень холодно. Ветер дул прям лицо и в глаза попадали снежинки. Из-за этого приходилось жмуриться.  Я осмотрелась по сторонам и не увидела волков. Они где-то прячутся… Надеюсь они не нападут.. я никак не могла унять дрожь. нельзя показывать страху! Надо стать храброй! У меня это плохо получалось. Я посмотрела на папу, потом перевела взгляд на брата  и посмотрела на маму. Они вот не показывают своего страху и мне надо тоже перестать бояться! У меня немного получилось унять дрожь, и я стала крепче стоять на ногах.
Теперь я уверена, что какое-то время я смогу простоять на ногах и не упасть!

13

Волки всё же умудрились всё испортить. Лошади явно почуяли запах серых (и не совсем серых) хищников и торопливо навострились ущелье покинуть. Подобное положение дел Беса, имевшего за спиной пару голодных волков, не устраивало. Недовольно ощерившись, волк наблюдал, как медленно выбираются из убежища сначала взрослые, а потом жеребята. Голодный взор разноцветных глаз сразу же впился в их шаткие, ломкие ножки, а пасть тотчас наполнилось слюной. Но, к сожалению, данную картину сильно омрачал рослый и темный силуэт. Сама посадка головы, вероятно, намекнула волку, что это и есть глава семейства, то есть жеребец, готовый своих защищать до последнего вздоха. Три волка и разъяренный конь - что может быть глупее? Бес это осознавал, ибо импровизации всегда давались ему худо. Но, как говорится, попытка не пытка... Однако в данной ситуации - практически самоубийство.
Бес обернулся и глухо рыкнул, взглядом прожигая Призрака и Резвую, торопливо выскочивших на его зов. Один смотрел бездумно, но с жалкой верностью, а у второй очи горели яростью и жаждой крови. Ну за что-о, за что-о-о - мысленно простонал Бес, внешне вида не подавая совершенно.
- Призрак, вниз, берешь мелкого. Любого, понял? Который слабее и ближе. После команды, разумеется. - Бес повернулся к Резвой и ощерил клыки, предупреждая её любые высказывания, - а ты не дури. Твоя задача - вывести из игры кобылу.
Волчица всё же вклинилась, вызывающе прижимая уши к голове:
- Это которая светлая?
Бес фыркнул, но сдержал рык. Просто кивнул, сам скользя взглядом по снежной полянке, где сейчас находилась потенциальная жертва. А вожаку - вожак.
Три серых, призрачных фигуры скользнули вниз, мигом растворяясь в снежной каше. Призрак затаился за елью, не выдавая себя, а Резвая вылетела прямо на соловую кобылу, скаля клыки и злобно рыча. На секунду промедлив, с другой стороны неспешно вышел Бес, щуря разноцветные глаза и глядя на вороного жеребца, широко раздувающего ноздри.
- Вы - на нашей земле, - сухо обронил Бес, чувствуя, как где-то в груди разгорается пылкий костер азарта. Взгляд сам метнулся к лошадиной шее, где под кожей упруго билось сердце - артерия, которая и являлась тем замком, который было бы неплохо вскрыть. И тогда пища обеспечена... Но волк не спешил нападать. Он не торопил события, взвешивая своё решение в последний раз и прицениваясь к противнику. Всё же всегда был шанс увести свою маленькую, но всё же стаю. Есть нужно, чтобы жить, но порой эта еда спокойно может закончить твоё существование.

14

--------бурелом
Пошел уже второй месяц после рождения Картеуса. Весь предыдущий месяц жеребенок только и делал, что носился по лесу, прыгал жерез поваленные деревья и поднимал тучи снега. Изредка он отбегал от матери больше чем на 10 метров. Чаще всего при пересчении этой невидимой границы он слышал взволнованное ржание матери и тут же бежал обратно. За это время он сильно подрос и окреп, стал более любопытным и заинтересованным. Малышь узнал, что лучше не приближаться к незнакомым животным и предметам, хотя и навсегда придерживался этих правил. Как все малышы он часто задавал вопросы. Многих они бы раздражали, но только не Танганьику, всегда смотревшую на свое дитя с любовью и нежностью. И вот сейчас оба брели по незакомым Картеусу местам. В последнее время он стал замечать, что маму что-то волнует. Но жеребчик был еще слишком мал что бы это понять.
-Сонное ущель? А что это такое? А как там? Мам, мам, ну мааам, ну ответь... -без усади болтал жеребенок. Он даже и не думал, что мама просто не успевает отвечать на все его вопросы.
Вороной бежал задом наперед слегка впереди матери, вопросительно заглядывав ей в глаза, его маленький, но уже начинающий завиваться хвостик подрагивал от волнительного возбуждения с примесью радости и смеха. Но вот кроха запнулся об большой светлый камень. Он не обратил на это внимание, но через секунду он снова запнулся и на этот раз плюхнулся на пузико.
-ой... - невольно вырвалось у малыша. Карте обернуся и привстал от изумлени. впереди него на сколько хватало глаз тянулась необычайно красивая равнина, засыпання белоснежным снегом. Деревья стояли посеребренные доброй бабушкой Зимой. А в самой дали виднелось блестящее зеркало озера. И все эту нелепую красоту осыпало яркое солнце. Сильный порыв холодного ветра дунул в морду юному жеребцу, но вместо холода вызвал только новую волну восторга теперь уже соправождаемую громким ржанием и криками: Вау! Мама! Тут так классно! жеребенок уже был готов сорваться с места и помчаться в объятия этого ущелья, как заметил вдалеке волка, двух жеребят и двух взрослых лошадей. Он испугался.
А вдруг они на нас нападут...или того хуже съедят мою маму.. - ссредоточенно и изадумчиво переделаю все варианта исхода ситуации малыш. Внутреннее чувство подсказывало, что сычам безопаснее всего рядом с мамой.  И именно поэтому он обернулся, подошел к Танго и тихо прошептал:
-мама, мне страшно...
Теперь только жеребчик почувствовал ледяные порывы ветра, колючий мороз и нереющее солнце
-мама...спрячь меня...

15

Тревога!
Это ясно почуялось в воздухе еще до того, как показались три серые тени. Иша бегло пробежалась взглядом по волкам. Черный и два светлых. Уши прижались к голове. Минус был в том, что она не знала их тактики, но алчный взгляд большого, светлого волка выдал их с головой.
Он смотрел на детей. На ее детей.
Иша взвилась на дыбы и с яростным визгом помчалась на чужака, не заметив как к ней тем временем подбирался еще один волк. Пара мощных скачков и она уже подлетела к детям, резко разворачиваясь и отдавая козла в сторону мохнатого. Промах - копыта пролетели в нескольких сантиметрах от серого, не причинив его вреда, но тот, теперь стал явно осторожнее - он не оценил силу разъяренной матери. Краем глаза она заметила, как к Рапорту подбирается черный, но это была не ее проблема, она должна защитить детей. Прижав уши она снова было ринулась в бой, но тут холку обожгло резкой болью.
Яростно завизжав кобыла встала на свечу, пытаясь сбросить вцепившуюся намертво мохнатую, но это было тщетно. Соловая принялась крутиться на месте, чувствуя, как шкуру рвут острые зубы. Ише приходилось и раньше драться за свою жизнь, но сейчас она дралась не за себя.
Она билась за свою семью. В какой то момент она увидела, что на Вавилона попер серый и потеряла голову. Не обращая внимания на волчицу она вихрем помчалась к детям, и отдав козла на этот раз задела волка и тот улетел в снег, но надолго ли?
Силы начинали по - тихоньку покидать ее, а волчица рвала шкуру, стараясь уволить соловую на землю.
На землю? Ну хорошо. С мрачной решимостью Иша полетела к ближайшему дереву и со всей силы врезалась в него спиной и боком, отчего волчица яростно завизжала - ей сильно придавило лапу и та свалилась в снег, щелкая зубами. Иша оглянулась, но серого в сугробе уже не было, но и рядом с жеребятами тоже.
Сквозь миллионы запахов пробился незнакомый - жеребенка и кобылы и Иша оглянулась. Стояли двое, вороной жеребчик даже младше, чем ее дети и белая кобыла. Иша пронзительно заржала, и в этом крике было столько отчаяния, что все понятно без слов.
Она мать, она должна понять, она должна помочь ее детям.
- Фист, Вавилон - видите вон там, на опушке кобылу с жеребенком? Бегите к ним как можно быстрее, не жалейте сил.
На сколько можно спокойно сказала соловая, но дети оцепенели от страха.
- Бегом!
Заорала Иша, и малыши будто очнулись от крика - первым стартанл сын, оскальзываясь на снегу, а за ним и Фист. Иша хотела было перевести дух, как почувствовала огромную тяжесть на спине и жгучую боль в шее. Протяжно и жалобно заржав она снова было встала на свечу, понимая, что это бесполезно, но теперь она была спокойна - ее м алыши в безопастности. Рапорт отвлечет вожака, серая не сможет догнать их с больной лапой.
А вот что будет с ней...Справится с волчицей оказалось не слишком сложно, но этот волку крупнее и более того, почувствовав вкус и запах крови он будто сошел с ума. Ее пока спасала только густая зимняя грива, в которой путались его когти и он не успел пока добраться до яростно бившейся на шее артерии.
Глаза кобылы судорожно метались в поисках какого - то спасения, но его не было, равно как и сил сражаться. Она была слишком утомлена, разбита, и оглядев поляну поняла, что отеряла много крови. Отчаявшись спастись она резко встала на свечу, падая спиной вниз. Волк слишком поздно понял, что его ждет, и поэтому не успел отпустить ее шею. Не самое легкое тело кобылы всей тяжестью рухнуло на серого, подгребая его под собой. Последнее, что Иша услышала перед падением это хруст и жалобный визг мохнатого.
Иша распласталась по земле, сил чтобы подняться не было, а кровь, с рваных ран стекала на снег. Волк барахтался, придавленный ее весом, но вырваться не мог. Ноздри широко раздувались жадно ловя воздух, который все больше пропитывался запахом крови. Но это было пол беды. Ковыляя на трех лапах к ней приближалась волчица, чтобы нанести последний удар - в шею. Иша видела это в ее глазах так же ясно, как снег вокруг. Она не собиралась умирать  вот так, но тело не слушалось. Единственное, на что хватило сил это поднять голову.
Смерть смотрела на нее с янтрано - желтых глаз волка, приближавшегося медленно и неторопливо, а Иша смотрела в ответ. Если она умрет сейчас, то не склонит головы.
Это был конец.
Для нее, но не для ее детей.
Она выполнила свой долг - она отдает жизнь за своих малышей, потому что она - мать.
И это самое главное.

16

Благородство и борьба за выживания вещи явно несовместимые. Что бы выжить в диких условиях нужно уметь находить себе пропитание, травоядным в этом плане наверное немного попроще будет, особенно когда их мало, а вот мясоядным по сложней. Рапорт это прекрасно понимал, а так же знал, что волки наврятли остановятся.  Он чувствовал их запах очень чётко, а в глазах его была злость. Он ненавидел этот мир. Мир, в котором что бы выжить нужно убивать, и не важно кто ты.  Убивают все, морально физички это не важно. Они просто сводят на нет то или иное существо. Мы живём в мире убийц. Замечательно. Но как с этим не борись, мир чище не станет, а останется таким же, как и был.
Вдруг сквозь довольно редкий лесок промелькнули три чёрные тени. Было сразу понятно, что они не остановятся на своём, но и Рапорт постоит за честь своей семьи. Но вдруг он заметил на холке ещё одну кобылу с жеребёнком. Они появились очень не во время, что могло стоить и им жизни, если Иша и Рапорт не справятся с поставленной им задачей. Вокруг царил хаус, кобыла суятилась и было понятно и ясно по чему это происходило. Рапорта это бесило, раздрожало, выводило из себя. Да как угодно называйте. Жеребята встали на свои ножки, и вдруг перед самой мордой вороного оказалась чёрная волчья морда. Рапорт тут же прижал свои уши и с особой яростью долбанул ногой рядом с волком, мол проваливай пока не поздно.  «Вы - на нашей земле» - без особых эмоций сказал волк. Интересно получается, а где же подпись, что это частная земля? Как же гостеприимство хотя бы, не говоря уж о заборе?
- В следующий раз табличку повешай.
Озлобленно вымолвил Рапорт, прижав свою чёрные уши ещё сильней. Из ноздрей шел пар, а внутри горел яркий огонь. Рапорт буквально на секунду обернулся на зад. На Ише было двое волков. Рапорт сходил от этого с ума. Жеребята понеслись на встречу серой кобыле и маленькому жеребёнку.  Рома просто  с озлобленными глазами взглянул на своего соперника. И тут же принял бой. Хотя ему вовсе не хотелось драк, и у волка была бы возможность избежать этого, но нет. Его товарищи начали войну с Ишей,  наколяя злость жеребца, который уже хотел было  вцепиться своими зубами за волка, но тот был явно проворным, поэтому Рапорту досталось лишь  пару волосков со шкуры чёрного. Жеребец в сию же секунду прыгнул на чёрного и хотел было уже размазать его черепушку,  но карий взгляд упал на соловую. К ней шла волчица, а любимая Рапорта подняла свою голову, но бороться в связи с сильными ранениями не могла.  Затем в дали уже были силуэты детей и кобылы, так что в любом случаи опасность их немного миновала, покрайне мере они останутся живы. Рапорт должен был спасти свою любимую, и тут же кинулся к ней. Конские зубы впились в шкирку волчицы и тут же резким движением, жеребец бросил волчицу к дереву, а она ударилась головой, по крайне мере отключилась точно. Теперь нужно было разобраться с противником по серьёзней, если же он не соберёт все свои монатки и полуживых волков- и не свалит по хорошему, то окажется в другом мире, если такой вообще существует. Жеребец повернулся в сторону чёрного, тихо сказав Ише:
- Держись.
Рапорт ринулся в бой. Сколько это война будет продолжаться не известно, но жеребец будет бороться до последнего вздоха даже дальше потому что он должен.

17

Медленно бредя вперёд, ты не позволила себе ни разу оглянуться. Идёт он сзади или нет - не имело более значения. Путь ты прекрасно знала сама, а чему быть, того не миновать, как известно, так к чему же вообще рыпаться? Пора плыть по течению, а не против, ведь оно всё равно сильнее тебя, так к чему тратить силы зря?
Разновидность деревьев в ночной мгле слилась в одно общее тёмное полотно, окружающее тебя, и скрывающее всё то, что было там, в глубине леса. Мост постепенно скрывался сзади, унося с собою и ржание лошадей. Ты так и неувидела сколько их, кто там. Ты защитила того, кто тебе был важен, он не такой глупый, чтобы сюда вернуться спустя всего несколько часов, остальное не волнует.
В голове до сих пор эхом отдавалось извинение Муорко. Короткое, простое, но задевающее тебя. По истине ты и не обижалась на него уже, ты не была той, что хранила обиды вечно. Более того, ты всегда была готова простить любому всё, это наверное плохо, но поделать ты с собою ничего не могла. Сейчас же обида давно отошла, осталось лишь защемление собственной гордости, которую за день приходилось уже миллиарды раз засовывать куда подальше. Ныла она, ныла. Да и, как говорят - мы обижаемся лишь на тех, с кем хотим помириться. Быть может ты действительно поссорилась с ним только ради примирения? Так почему же так долго не прощаешь? Видимо проснулась женская натура, не позволяющая простить просто так, не потрепав нервы.
Тяжело выдохнув, ты вновь устремила блестящий взгляд в даль. От раскаяний самой себе стало только сложнее. Было трудно всё это осозновать, замечать, как меняешься, изменяешь самой себе, а главное не понимать, почему это происходит, по крайней мере старательно делать вид, убеждать себя, что действительно не понимаешь. Что просто тупая дура.
Ровно протоптанная дорожка сменилась извисилистой дорогой, усыпанной камнями, булыжниками. Тонкая корочка покрывала в долине всё, лапы скользили и когти тут не сослужили никакой роли в помощи. Муо с лёгкостью обогнал тебя, довольно активным шагом направился вперёд, делая вид, что он является здесь проводником. Ты лишь хмыкнула, и покрытив головой с неким призрением, вновь опустила морду вниз. Принюхиваясь, ты всё же уловила чужие, ещё совсем свежие запахи.
- Впереди возможно кто-то есть.. лошади и возможно волк.
Тихо сказала ты, зная, что он услышит тебя. Предупреждать, предостерегать его не было никакого желания, но сейчас вы "работаете"  в паре. Попаёт он в передрягу - придётся собственную же шкуру подставлять; врятли ты сможешь видя, как его убивают, спокойно развернуться и уйти. Не такая ты, а жаль.

ОСС: Всё, пошла ахенея. Надо что-то придумать о0

18

трололоо, лошадки утопали давно.

19

Эйфорияhttp://s44.radikal.ru/i106/1004/74/ca1bf75e1bfa.gif  ну так помечайте это хоть в постах по правилам игры.

20

Я шёл, а нет, брёл. Настроение моё совсем пропало, и даже больше не хотелось скандалить с Амбссадорой. Мне страшно хотелось спать, и было жутко лень что-либо говорить. Я молча шёл, понуро опустив голову к земле. Иногда меня опережал силуэт Амбы, которая пыталась меня обогнать. Вскоре заснеженная дорожка сменилась каменистой тропинкой. Лапы начали соскальзывать, но я продолжал упорно подниматься наверх. Подниматься становилось всё труднее. А внутри, я ощущал точно такие же ощущения. Так трудно подниматься наверх, но легко скатиться в вечную мглу. Откуда более, невозможно подняться. Откуда так трудно сбежать или уйти. Ведь это останется навеки в памяти твоей, и чужой. Под словом «чужой» я подразумевал чувства Амбссадоры ко мне. Ведь всё что я сделал за последний день, навсегда останется в её памяти. И теперь она узнала много чего лишнего обо мне. А я, как глупый щенок купился на красивые глаза и бархатистый голосок. Не надо было просить у неё помощи, ведь я мог сам всё сделать. Кто потянул меня в это дело? Получается, я сам себе навредил. Мне так хотелось перед ней извиниться. Но я же, прекрасно понимал, что бесполезно. Её женская гордость не позволяет ей простить меня. Когда я сделал всё это, я закинул себя в золотую клетку, откуда выхода нет. Я поднял голову, и окинул местность холодным взглядом. Завтра я явно не проснусь милым «зайкой». Я всю дорогу думал, как я буду сладко спать. Мечты-мечты… А ещё весь путь меня терзало желание сказать Амбссадоре одну вещь, которую я обязан был сказать, но не в силах. Я не хотел вновь ранить её острым словом. Но чтобы скрасить это мрачное молчание, я был готов произнести всё что угодно.
-Амбссадодора, если ты решила потрепать мне нервы, то у тебя это вышло. Я же знаю почему ты не прощаешь меня, тебе просто не позволяла гордость., - сухо сказал я. –Но знаешь, иногда, надо уметь преодолевать гордость, дабы потом не пожалеть об этом. Так как из-за своей гордости, ты можешь потерять всё. И только из-за неё., - леденящим голосом сказал я.
И я решительно вырвался вперёд, так как хотел показать свою доминантность. Да, и боялся за Дору. Вдруг кто-нибудь нападет, а она идёт первая. Наконец мы нашли небольшое ущелье, которое располагалось между скалами. Я встал, и начал ждать волчицу. Пока та дойдет до меня.

тапочком|по голове

кошмарный пост, маленький и бредовый. прошу меня простить на первый раз, в следующий раз можешь спокойно лупасить меня тапочками и сковородками. а фантазия уехала в отпуск, ога. конечно, Амба персонаж нечто. она не только Муорико нервы треплет. так ещё все мои мозги мучает хд